Функционально-смысловые типы речи

Какие из перечисленных утверждений являются верными? Укажите номера ответов.

1. В предложениях 3-6 представлено рассуждение.

2. Предложения 12 и 13 противопоставлены по содержанию.

3. В предложении 15 указано следствие из того, о чём говорится в предложении 14.

4. В предложениях 18 и 19 содержатся элементы описания.

5. В предложениях 36-38 представлено повествование.

(1) Каждый класс был особенный. (2) Ученики не повторялись.

(3) Менялись задачи, решения которых требовала жизнь. (4) Одно оставалось неизменным: Андрей Андреевич был убеждён, что главное учительское его назначение — воспитывать.

(5) Что стоят знания истории, зачем они в практической жизни, если в головах учеников не сложится взгляда на народную жизнь, отношения к своему народу, без которого нет Родины, жизни и будущего? (6) Невольно, кем станет когда‑то тот или другой ученик — рабочим или министром, важно, чтобы от уроков истории в душе его навек сохранилось чувство связи с народом!

(7) Разумеется, Андрей Андреевич не пускался в подобные рассуждения со своими учениками.

(8) Урока едва хватало нарисовать картину труда, подвигов, жизни народа. (9) Андрей Андреевич заботился о том, чтобы она была ясна и отчётлива и наполнена теми живыми подробностями, которые заставляли ребят сидеть, разинув от удивления рты. (10) И сколько приходится рыться в книгах и рукописях, архивах, газетах, чтобы находить эти подробности! (11) Как было бы скучно, если бы не надо было этого делать!

(12) Андрей Андреевич любил школьное преподавание ещё потому, что каждый урок для ребят — единственный, первый. (13) Учитель — открыватель неведомого, и есть в этом ни с чем не сравнимая радость. (14) Андрей Андреевич был страстным учителем, он любил тишину, часы уединения, не терпел суеты и пуще всего боялся лишних слов.

(15) Итак, новый класс, — вспомнил он свой седой боевой.

(16) Физиономия класса не совсем ещё была ему ясна, но некоторых ребят он начинал различать.

(17) Юрий Брагин. (18) Лучший ученик. (19) Андрей Андреевич представил серые, чуть насмешливые глаза красивого мальчика, высокий лоб, выражение ума и бойкой уверенности во всём его облике. (20) Не бывало случая, чтобы Брагин не понял или чего-нибудь не знал на уроке.

(21) «Здоровенные у тебя, друг, способности!» — с удовольствием подумал Андрей Андреевич.

(22) Женя Горюнов. (23) Этот — мечтатель. (24) Лет до тридцати промечтает, а там, глядишь, откроет что-нибудь, да такое, что целый свет ахнет.

(25) Толя Русанов, который даже отвечать к учительскому столу выходит с приплюсом. (26) Загадочно молчаливый Коля Зорин. (27) Володя Новиков, безумно стеснительный, неловкий, самодовольный — застенчивость и самолююбие почти всегда рядом. (28) Кажется, впечатлителен — хорошо! (29) Значит — не равнодушен...

(30) Андрей Андреевич сидел за столом. (31) Фикус нависал над ним, как шатёр, прихотливо изогнутые ветви, на которых никогда не колышутся тяжёлые листья.

(32) Темнело. (33) За окном начался снегопад. (34) Беззвучно, медленно, сплошным потоком струились крупные белые хлопья. (35) Казалось, опускается и никак не опустится занавес.

(36) «Чего я не хочу, с чем не смирюсь, это — доживать в бездействии век, — неожиданно подумал Андрей Андреевич. — (37) Вот ещё за что я люблю школу. (38) Перепуту‑мобиль».

Какие из перечисленных утверждений являются верными? Укажите номера ответов.

1. В предложениях 12-14 представлено повествование с элементами описания.

2. Предложение 20 содержит объяснение того, о чём говорится в предложениях 17-19.

3. В предложениях 9-11 представлено рассуждение.

4. Предложение 34 является выводом из представленного выше повествования.

5. Предложение 29 раскрывает причину того, о чём сообщается в предложении 28.

(1) Наконец наступило 16 января, день моего рождения, который я каждый год ждал с таким нетерпением и такими надеждами. (2) Кроме подарков, этот день сулил мне ещё одну радость: я мог не идти в гимназию и валяться в постели сколько захочу.

(3) Я проснулся, когда в доме ещё все спали, и при слабом, предрассветном свете, как бы делавшем вокруг меня все предметы ещё более тёмными, чем ночью, прежде всего осмотрел плетёное сиденье стула возле моей кровати. (4) Я надеялся, что на нём, как всегда, уже с вечера положены для меня подарки.

(5) Подарков не было. (6) Я осторожно вылез из-под одеяла и на цыпочках — тёплыми босыми ногами по холодному полу — отправился на разведку в столовую. (7) Я надеялся, что подарки стоят на буфете или на обеденном столе. (8) На подоконниках, куда из щелей закрытых ставней уже проникал мутно-голубой робкий свет зимнего утра, подарков тоже не было.

(9) Странно!

(10) Меня же не разбудили, значит, день моего рождения всё же не отменён, и это меня немного обнадёжило. (11) «Если даже и отменён, то всё-таки не полностью: в гимназию можно не идти — и то хорошо», — подумал я…

(12) Мне пришла счастливая мысль, что, может быть, папа положил маленький подарок под мою подушку. (13) Я засунул руку под подушку и сразу же почувствовал, что там лежит что-то совсем небольшое, похожее на ощупь на миниатюрный мешочек. (14) Я проворно вытащил из-под подушки руку, в которой был действительно зажат небольшой, весьма неказистый замшевый кошелёчек, из которого я достал монету…

(15) Да! (16) Это были самые настоящие золотые пять рублей! (17) Я знал, что папа считает безнравственным дарить детям деньги, которые развращают человека. (18) Он часто высказывал эту мысль. (19) И тем не менее он подарил мне деньги — целых пять золотых рублей.

(20) Я клал пятирублёвую монетку на ладонь и любовался её блеском, жёлтым, ярким, свойственным одному лишь золоту. (21) И я владел этим золотом! (22) Я был готов любоваться этим тяжёлым кружочком, этим своим сокровищем бесконечно; однако сила и власть, заключённые в золоте, уже овладели мною, моей бессмертной, свободной душой. (23) Папа был прав, что деньги развращают. (24) Я уже был развращён.

(25) Я поехал на извозчике в город и через полтора часа, показавшиеся мне вечностью, вернулся домой. (26) На пуговице моей шинели висел пакет с покупками: лобзик для выпиливания и дрель для просверливания дырочек, несколько пачек тоненьких пилочек для лобзика; под мышкой у меня были два листа тонкой фанеры, свёрнутой в трубу, перевязанную шпагатом.

(27) Похваставшись перед кухаркой своими покупками, я пообещал ей выпилить красивую узорчатую полочку для кухни и сейчас же принялся за дело. (28) Однако выпилить лобзиком изящные узоры оказалось мне, к сожалению, не под силу. (29) Тонкие пилочки лопались, злополучные винты лобзика плохо закручивались, дрель с трудом просверливала в фанере необходимые дырочки, да и сама фанера была твёрдая, неровная; видно, продавец в лесном складе на привокзальном базаре здорово меня надул.

(30) Я поранил палец и забросил все свои материалы и принадлежности для выпиливания древнерусских национальных узоров из фанеры в чулан, где они, наверное, пролежали бы до сих пор, если бы дом в Отраде, где мы тогда жили, не был снесён с лица земли немецкой фугаской в 1941 году. (31) Там торчали лишь остатки обгорелого дуба, который некогда так красиво рос перед нашим балконом.

(32) Меня утешало, что покупки стоили сравнительно не очень дорого. (33) Осталась сдача — рубля два с чем-то…

(34) Ну, а потом всё было как полагается: торт, дымящийся шоколад в нарядных именинных чашках, бисквиты.

(35) А золотой монетки всё-таки было ужасно жалко… (36) Как я поторопился с ней разделаться!..

Какие из перечисленных утверждений являются ошибочными? Укажите номера ответов.

1. Предложения 11-12 содержат повествование.

2. В предложениях 21–24 представлено описание.

3. В предложении 38 перечислены последовательные действия персонажа.

4. Предложение 45 содержит следствие того, о чём говорится в предложении 44.

5. Предложения 50 и 51 противопоставлены по содержанию.

(1) Положение у нас было неплохое — для того страшного лета сорок первого года. (2) Нас вывезли из Витебска и переправили в Смоленск, там погрузили на открытые платформы и с тысячами других беженцев повезли на восток.

(3) Через две недели наше семейство высадилось в Куйбышеве. (4) По пыльным улицам, булыжнику и раскалённому асфальту мы еле дотащились до зелёного дворика, внутри которого притаился двухэтажный дом. (5) Хотелось пить, хотелось в тень. (6) Мы устали, и за две недели нас и пропылило, и пропесочило, и проуглило, ведь всю гарь и несгоревший уголь от паровоза валило на нас. (7) А в глубине двора под деревьями и кустами таилась прекрасная, прохладная чащоба для игр. (8) Две мои сестры смотрели туда же, их одолевали те же чувства. (9) А брат был слишком мал, чтобы присоединиться к нам. (10) Он беспокойно таращился на дверь дома, за которой исчезла его мать, моя тётка.

(11) И вот наконец показалась тётушка. (12) Она медленно прошла к лавочке, которую заняла наша изнурённая команда, и опустилась рядом с моей матерью. (13) Слишком растерянным, каким-то перевёрнутым было её лицо.

— (14) Не пускают? — упавшим голосом спросила мама.

— (15) Ты скажи, мы только на одну ночь, мы подыщем жильё…

— (16) Я говорила.

— (17) У нас ведь дети.

— (18) Я говорила, — сказала тётушка и заплакала.

(19) Она была ошеломлена. (20) Это она уговорила сестру не ехать далеко на Урал, а высадиться поближе: как-никак в Куйбышеве родные, брат мужа с семьёй, уж на первое-то время приютят, да и вообще лучше остановиться в городе, где есть родственники.

(21) За то время, что мы топали пешком и ехали на восток, я как-то ни разу не тревожился о ночлеге. (22) Где-нибудь и как-нибудь переночуем! (23) Мы ночевали даже на кафельном полу какой-то железнодорожной станции. (24) Я заснул тогда мгновенно, а проснулся оттого, что из-под меня рванули этот кафель: немцы на заре бомбили станцию.

(25) Там, под Витебском и Смоленском, мы уходили от этих взрывов, от чёрных стервятников с крестами на крыльях, уходили в толпах таких же беженцев, что и мы. (26) Уходили от воя самолётов и выстрелов, от смрада горящих цистерн, от разбитых домов и срезанных осколками деревьев. (27) А здесь была тишина, мирные улицы и дома, такие же, как мы оставили там, в своём родном городе, за чертой смерти. (28) Но всё это спасение, вся эта благодать оказались для нас недоступны.

(29) Брат на руках тётушки жалобно заплакал: он хотел пить. (30) И в этот отчаянный момент из дверей дома вышел человек. (31) У человека были карие глаза и застенчивая улыбка.

— (32) Может быть, вы согласитесь пойти ко мне? — спросил он не очень уверенно.— (33) Это недалеко, мы через дворы пройдём. (34) Комнатка, правда, у меня не ахти, да я живу один, не помешаю. (35) Помоетесь, отдохнёте с дороги. (36) Ну, как? (37) Пойдёмте?

(38) Всеволод Михайлович — так звали человека — привёл нас в свою комнату, показал, где что, и быстренько ушёл, сославшись на дела, а мы остались в доме, где суждено было нам провести четыре военных года.

(39) Дядя Сева сразу решил главные наши проблемы. (40) Свою комнату он предоставил нам в полное наше распоряжение. (41) Уходил рано утром, приходил поздно, осторожно стучал и пристраивался с книгой на стуле возле двери. (42) А размещались мы в его восьмиметровой комнате на ночь так: четверо на диване — поперёк, с поставленными для ног стульями, двое у окна — на диванных подушках, половиках и одеяле, и хозяин — на матрасе у дверей. комнате на ночь так: четверо на диване — поперёк, с поставленными для ног стульями, двое у окна — на диванных подушках, половиках и одеяле, и хозяин — на матрасе у дверей.

(43) С дядей Севой мы прожили до лета 1942 года. (44) Всё это время он ходил на работу в свою газету — он был журналистом, а свободные часы проводил на военной подготовке. (45) Он был сугубо штатским, мирным человеком, уже не очень молодым, с какой-то застарелой хворью. (46) Военная подготовка давалась ему нелегко, и он с юмором рассказывал вечером у кухонного стола, как нынче швырял гранату (да не дошвырнул) или как полз по-пластунски под колючей проволокой (и порвал пальто). (47) Это было не очень смешно, потому что приходил он с этих занятий до предела вымотанный, съедал свой ужин и сразу засыпал.

(48) То ли из-за своего здоровья, то ли из-за работы дядя Сева имел бронь. (49) И вот эта бронь, ради которой некоторые шли на всё, была самой главной отравой его жизни. (50) Он рвался на фронт, а его не пускали. (51) Он писал заявления и в военкомат, и своему начальству, а ему отказывали. (52) Но, несмотря ни на что, дядя Сева всю осень, зиму и весну ходил на военную подготовку, чтобы иметь, как он говорил, главный козырь.

— (53) Ничего, — посмеивался дядя Сева, — скоро я буду настоящим пехотинцем. (54) Тяжело в ученье — легко в бою. (55) Верно? (56) Кто это сказал?

(57) Он всегда обращался ко мне, а я с удовольствием ему отвечал, если, разумеется, знал ответ. (58) И я знал, что, когда бы он ни пришёл, для меня непременно будет интересный разговор: о самолётах, партизанах или, чаще всего, о военных действиях на фронте. (59) Уж дядя-то Сева разбирался в этом лучше всех наших знакомых. (60) И сведения у него были самые горячие, из редакции, те, что только наутро появлялись в газетах.

(61) Я читал ему письма отца. (62) Каждый раз, приходя с работы, дядя Сева спрашивал, нет ли писем от отца. (63) Свежее письмо мы ещё раз читали вслух. (64) Это совместное чтение сближало нас ещё больше. (65) Ближе дяди Севы не было для меня человека в Куйбышеве. (66) Кроме, разумеется, мамы и родной сестры.

(67) Это было в 1942 году. (68) И в этом же году, летом, дядя Сева пришёл однажды домой днём, в неурочное время, возбуждённый и широко улыбающийся.

— (69) Ну вот, дорогие мои, — громко сказал он, — можете меня поздравить. (70) Я ухожу на фронт.

(71) Он посмотрел на меня, и у меня задрожали губы. (72) Дядя Сева, перестав улыбаться, сказал другим, усталым голосом:

— Не могу я сидеть в редакции, когда немец лезет к Волге.

(73) Я запомнил и этот глухой, усталый голос, и эти слова, и его лицо, с крупными, мягкими и добрыми чертами, которые в этот момент стали чужими, неласковыми.

(74) Через два месяца на мамино имя прислали извещение. (75) В нём было написано, что Всеволод Михайлович Муравьёв, проявив мужество и героизм, верный военной присяге, пал смертью храбрых в борьбе за Советскую Родину.

(76) Его убило в первой же атаке, на подступах к Сталинграду, куда был брошен его пехотный полк.

Какие из перечисленных утверждений являются верными? Укажите номера ответов.

1. В предложениях 3, 4 представлено рассуждение с элементами описания.

2. Предложение 9 указывает на следствие того, о чём говорится в предложении 8.

3. В предложениях 13–15 перечислены последовательно происходящие события.

4. Предложение 26 содержит указание на причину того, о чем говорится в предложении 25.

5. В предложениях 30–32 представлено рассуждение.

(1)Один из самых обаятельных образов русской литературы – образ чудака. (2)Толковый словарь живого великорусского языка Владимира Даля даёт такое определение: «Чудак, чудачка – человек странный, своеобычный, делающий всё не по-людски, а по-своему, вопреки общему мнению и обыку».

(3)Но если раньше называли чудаками людей странных, необычных, то теперь это определение лишилось оттенка острого недоумения, непонимания или неприятия. (4)Чудаками стали называть людей духовно красивых, деятельных и бескорыстных, не лишённых разных человеческих странностей. (5)Определение «чудак» начало наполняться изнутри обаянием, которого оно раньше чаще всего было лишено.

(6)Но это вовсе не означает, что образ жизни чудака стал некоей социальной нормой. (7)В этом случае он перестал бы быть чудаком. (8)Нет, и в совершенно новых социально-нравственных условиях, в абсолютно иной исторической ситуации он оставался избранной натурой. (9)И это потому, что его отличало редкое бескорыстие, которое никогда не было и, может быть, никогда и не будет уделом всех людей, как никогда не был и никогда не будет уделом всех художнический талант или дар философского мышления.

(10)Кстати, о философском мышлении. (11)Чудак не обязательно мыслитель, но это всё же человек, ведущий «философский образ жизни». (12)Чтобы меня поняли, обращусь к небольшой жизненной иллюстрации.

(13)Я расскажу сейчас о парке. (14)Никто не верил, что можно этот парк разбить на высоте две тысячи сто метров над уровнем моря, в горах Армении. (15)А создать парк было важно: от этого зависело, быть или не быть маленькому селению Джермук с целебной минеральной водой большим курортом. (16)Нужен был парк, стягивающий к себе весь город.

(17)И нашёлся человек, который этот парк создал. (18)Старый лесник Кирилл Дрепало. (19)Раньше, до парка, он выращивал лес в высокогорных районах Армении. (20)Вместе с елью, сосной, берёзой он поднимался всё выше и достиг тысячи шестисот метров над уровнем моря. (21)А потом создал и этот парк.

(22)То, казалось бы, невозможное, что он совершил, состояло, в сущности, из обыкновенных возможностей: он ложился за полночь и поднимался в шесть утра, писал во все питомники страны, собирал семена и черенки, построил у себя опытную оранжерею. (23)А раньше, до черенков и оранжереи, когда однажды механизмы вышли из строя, «ворочал камни, как рассказывали, и усмирял топь собственными руками». (24)Он доставлял с высокогорных пастбищ хорошо унавоженную землю и добывал редкие семена неприхотливых гладиолусов.

(25)Я был в Джермуке весной, когда парк оттаивал, и видел Кирилла Сергеевича Дрепало ежедневно за делом. (26)Вот он распаковывает ящик с рассадой, вот, после нежданной вьюги, погружает руки в оживающую землю.

(27)Мне кажется, что в образе этого Старика воплощено нечто стабильное в нашей системе жизненных ценностей и целей. (28)Эту стабильность не могут поколебать самые бурные сегодняшние дискуссии. (29)Комфорт и счастье – разные понятия. (30)Можно жить с комфортом и не быть счастливым. (31)И можно быть счастливым при отсутствии комфорта. (32)Разумеется, я употребляю понятие «комфорт» в житейском, обыденном смысле, подразумевая под ним не сумму благоприятных обстоятельств и возвышенный покой души, а комплекс удобств, при которых личность чувствует себя достаточно уютно и защищённо.

(33)Этот Старик удивителен, но не исключителен. (34)Я видел в жизни много подобных ему подвижников-бессребреников, несущих всем какое-то благо: они строят телескопы (разумеется, безвозмездно) для народных обсерваторий, ищут потерянные полотна больших художников, не для себя, а чтобы передать музеям, посылают черенки выведенных ими новых сортов растений во все концы мира…

(35)В этих бескорыстных чудаках сосредоточилось, как в волшебной линзе, самое лучшее, высокое, цельное, что есть в нашем социальном строе и в нашем народном характере.

(По Е.М. Богату*)

• Евгений Михайлович Богат (1923–1985) – советский журналист, писатель, публицист.

Какие из перечисленных утверждений являются верными? Укажите номера ответов.

1. В предложениях 3, 4 содержится повествование.

2. В предложениях 7, 8 содержится рассуждение.

3. Предложения 9 и 10 противопоставлены по содержанию.

4. В предложениях 12, 13 представлено описание.

5. В предложении 21 содержится повествование.

(1)Принято считать, что литература человечества началась с древнего шумерского эпоса «Сказание о Гильгамеше». (2)Писалось это сочинение аж в третьем тысячелетии до нашей эры, и, следовательно, изящная словесность будет постарше египетских пирамид.

(3)С тех пор было написано великое множество книг, умных и дурацких, талантливых и не сказать чтобы отмеченных «искрой Божьей», которые (в том-то всё и дело) физически невозможно перечитать. (4)Спрашивается: а чего, собственно, ради скрипели перьями, может быть, миллионы людей, обременённых даром художественного слова, зачем они недосыпали-недоедали и мучились под пытками синтаксисом, если их сочинения обречены на безвестность, если книги, рождённой в ночной тиши, никогда не коснётся человеческая рука?

(5)С другой стороны, интересно: вот уже пять тысяч лет, как человечество не отстаёт от чтения, хотя у него хлопот, что называется, полон рот (тут тебе и бесконечные междоусобицы, и кризис неплатежей), а он всё почитывает на досуге, словно это, казалось бы, зряшное пристрастие злободневно. (6)Вроде бы и практического толка от этого занятия никакого: всё-таки книжку прочитать – это не то, что делянку под картошку вскопать или починить в доме электропроводку, вроде бы и без того жизнь коротка, как заячий хвост, и глаза портить не годится, и основные вопросы бытия давно закрыты, а людей всё тянет к печатному слову, точно в нём заключена какая-то великая благодать…

(7)Что до первого пункта, то ответ на него таков: люди, обременённые даром художественного слова, пишут потому, что есть такая болезнь – писатель и этот страдалец не может не сочинять. (8)Болезнь эта весьма распространённая, особенно у нас, в России, где писатель двести лет стоял наравне с апостолами, а теперь перешёл на положение городского дурачка, бездельника и недотёпы, который не умеет даже электричество починить.

(9)Другое дело, что бывает писатель, имеющий что сказать городу и миру. (10)А бывает писатель, который только и может, что в письменном виде поделиться с публикой своими наблюдениями над вечерней зарёй, характерами современников, а то и расцветкой бабочки махаона. (11)Но при этом ни того ни другого нимало не интересует, прочитают ли их писанину или не прочитают, признает публика искромётный талант творца или не признает, и даже им неважно, выйдет рукопись в свет или навеки упокоится в ящике письменного стола.

(12)По второму пункту: люди вот уже пять тысяч лет читают книги по той причине, что им от Бога вышло такое внушение – раз своего ума мало, если ты бесчувствен, как сапог, то потрудись освоить хотя бы часть корпуса великой литературы, чтобы приобщиться к великому знанию о жизни и о себе. (13)И ведь действительно: с мудрым автором связаться через печатное слово – это совсем не то, что выяснить по сотовому телефону у Саши или у Маши, что они кушали на обед; это совсем не то, что выслушать от матери нагоняй за бестолковость и нерадение.

(14)Исключительно по той причине, что большой писатель представляет собой феномен, что он есть высший подвид человека разумного, наделённого способностью мыслить и чувствовать, как никто, его сочинения непременно следует прочитать. (15)Лев Толстой нас вдохновит своим озарением: «Мне говорят, я несвободен, а я взял и поднял правую руку». (16)Чехов насторожит категорическим императивом: «В человеке всё должно быть прекрасно…» (17)В свою очередь, Достоевский нам сообщит: «Широк, слишком широк русский человек, я бы сузил» и «Красотою спасётся мир».

(18)Следовательно, люди испокон веков тянутся к дельной книге по той причине, что испытывают потребность в общении с самыми светлыми умами, и удовлетворить её не могут ни домашние, ни приятели, ни газеты. (19)Откуда взялась эта потребность, точно сказать нельзя, но можно предположить: таковая заключена в самой природе человека как пожизненного слушателя Высших курсов, как мыслителя и творца. (20)Словом, скорее всего прав поэт Бродский: «Человек – это то, что он читает». (21)По крайней мере, человек – это не так просто, как полагают материалисты, и мыслящие особи должны быть постоянно настороже.

(По В.А. Пьецуху*)

• Вячеслав Алексеевич Пьецух – советский и российский писатель.