Средства связи предложений в тексте

Самостоятельно подберите указательное местоимение, которое должно стоять на месте пропуска в первом (1) абзаце текста. Запишите это местоимение.

М.М. Зощенко был небольшого роста, строен и очень хорош собой. Глаза у него были задумчивые, тёмно-карие; руки – маленькие, изящные. Он ходил легко и быстро, с военной выправкой – сказывались годы сначала в царской, потом в Красной Армии. Постоянную бледность он объяснял <…>, что был отравлен газами на фронте. Но мне казалось, что и от природы он был смугл и матово-бледен.

Не думаю, что кто-нибудь из нас уже тогда разгадал его, ведь он и сам провёл в разгадывании самого себя не одно десятилетие. Меньше других его понимал я – и это неудивительно: мне было восемнадцать лет, а у него за плечами была острая, полная стремительных поворотов жизнь. Но всё же я чувствовал в нём неясное напряжение, неуверенность, тревогу. Казалось, он давно и несправедливо оскорблён, но сумел подняться выше этого оскорбления, сохранив врождённое ровное чувство немстительности, радушия, добра. Думаю, он уже и тогда был высокого мнения о своём значении в литературе, но знаменитое в серапионовском кругу «Зощенко обидится» было основано и на другом. Малейший оттенок неуважения болезненно задевал его. Он был кавалером в старинном, рыцарском значении этого слова – впрочем, и в современном: получил за храбрость четыре ордена и был представлен к пятому в годы Первой мировой войны.

Он был полон уважения к людям и требовал такого же уважения к себе.

(По В.А. Каверину)

Самостоятельно подберите уточняющую частицу, которая должна стоять на месте пропуска в первом (1) абзаце текста. Запишите эту частицу.

Кумиры нам нужны как эталоны, на которые хочется равняться, которым хочется подражать. Я не говорю здесь об имеющих место фактах создания и насаждения ложных кумиров, олицетворяющих пошлость и низкопробность. Я говорю о кумирах, которые основывают свою деятельность (творческую, общественную) на вечных ценностях культуры, нравственности, уважения к человеку, даже если они олицетворяют новые веяния и тенденции в своей сфере. <…> за это мы их возносим на пьедестал.

Но наша беда в том, что, возвышая кумира над собой, мы нередко именно этого ему не прощаем. А не имея возможности возвыситься до него, стремимся уподобить его имидж нашему, придумываем небылицы о его жизни и творческой судьбе, дабы подтвердить свою с ними похожесть. Утрируя проявление каких-либо слабостей кумиров, мы забываем простую истину о том, что их недостатки есть неотъемлемый элемент того, что составляет суть их личности и таланта, вознёсших их на вершину известности, славы.

И к названным нюансам отношений с кумиром нелишне добавить ещё один аспект - это стремление после его ухода, когда он уже не может опровергнуть тот или иной факт, случай, сплетню, причислить себя к его друзьям, а то и покровителям. Стоит вспомнить о том, сколько «подлинных» друзей нашлось после смерти В. Высоцкого.

(По Л.Г. Матрос)

Самостоятельно подберите ограничительно-выделительную частицу, которая должна стоять на месте пропуска в последнем предложении текста. Запишите эту частицу.

Дело художника – выразить своё ви́дение мира, и другой цели искусство не имеет. Но таков таинственный закон искусства, что ви́дение вовне выражается тем гармоничнее, чем оно само в себе своеобразнее и глубже. Здесь, в отличие от мира вещественного, внешняя прелесть есть безошибочный признак внутренней правды и силы. Пленительность искусства – та гладкая, блестящая, переливающаяся всеми цветами радуги ледяная кора, которою как бы остужает огненная лава художнической души, соприкасаясь с наружным воздухом, с явью. Ясно только одно: чем сильнее кипение, тем ярче и радужнее форма.

Эта внешняя пленительность искусства необыкновенно важна: она играет в духовном мире ту же роль, какую в растительном мире играет яркая окраска цветка, манящая насекомых, которым предназначено разносить цветочную пыльцу. Певучесть формы привлекает инстинктивное внимание людей. Ещё не зная, какая ценность скрыта в художественном создании, люди безотчётно влекутся к нему и воспринимают его ради его внешних чар. Но вместе с тем блестящая ледяная кора скрывает от них глубину, делает её недоступной; в этом – мудрая хитрость природы. Красота – приманка, но красота – и преграда. Прекрасная форма искусства всех манит явным соблазном, чтобы весь народ сбегался глядеть; и поистине красота никого не обманет. Но слабое внимание она поглощает целиком, для слабого взора она непрозрачна: он осуждён тешиться ею одной, – и разве это малая награда? <…> взор напряжённый и острый проникает в неё и видит глубины тем глубже, чем он острей.